in angello cum libello

Минус дофига поутру.
Неугомонный сосед ранним утром звал сороку: кричал и хлопал.
Это значит, что он либо на балкон вышел для этого, либо окно открыл.

Мозг устал и не хочет ничего серьёзного.
Хорошо, договорились на что-то вроде детектива в Средневековье. Плосконько, со всеми клише про Средневековье и с Сильными Женщинами, но пускай будет. По-испански, потому что мозг всё-таки дрессированный. (Откуда у меня в читалке появляются эти тонны испанских романов про Средневековье?)

Все мрут-мрут от яда. Одной бабушке перерезали горло, для разнообразия, одну девушку додушили в больнице.
Виноватыми выглядят примерно все.
El monasterio de la rosa negra.

Привезли и установили машинку.
Сейчас буду всё отмывать.
Есть некоторое количество вопросиков, но уже фиг с ними. Например, на черта нам с нашей мягкой водой сдалась защита от накипи, без вариантов включённая в дорогой пакет установки?

Мужички-установщики молодцы.
Мутное, разросшееся до неконтролируемых размеров Эльдорадо - каззлы.
В последний момент они сказали установщикам, что у меня не прошла оплата за установку (5099 рублей), поэтому - только доставка. (Мне - ничего такого не говорили, все подтверждения висят в почте, и несколько раз они звонили.)

Я сказала: ну и на фиг тогда мне всё это нужно? Забирайте и увозите обратно свою машинку. Десять дней без неё жили, и ещё проживём.
Мне не дали поговорить ни с каким менеджером, потому что "и эта девочка на телефоне ничего не знает и не решает, а управление сидит в Новосибирске".
Открыла на экране и подтверждение от магазина с доставкой и установкой, и чек банка, где оплачено всё одним разом. Отфотографировали и послали дальше по своим каналам.

Рассыпающуюся прямо в руках старую машинку унесли приговаривая, что она хорошую, долгую жизнь прожила.

Мужички всё установили, а менеджеры пускай грызут друг друга.
Накатала жалобу на сайте.

Теперь корзина для грязного белья не входит в этот санузел.
Рассказываю Серёже старосоветский анекдот про горшок ручкой внутрь.

А будут ли теперь мальчики меньше времени проводить в туалете с вай-фаем, если он стал более тесным? Я смотрю, нет. Теснота их не пугает.

Примерно к полуночи у меня падает, уровень, планка, или что там ещё может упасть, поэтому я читаю тупые мемасики в соцсетях и очень сильно смеюсь.

Вот с этого смеюсь сейчас:
"Не надо мне тут пассивно-агрессивных комментариев, потому что я отвечу агрессивно-агрессивно, и тебе это не понравится."

Перечитываю "Похождения бравого солдата Швейка".
Я читала в юности, чтобы для работы знать, что это такое, просто прочитать, чтоб было. И мне ужасно не нравилось, я долго с ним возилась, жаловалась, как скучно.

Теперь пришло время его перечитывать. Перестало быть скучно. Как всё метко и актуально!
(Гашека ещё не запретили?)

Когда я выхожу из дома, я пытаюсь разом пройти с десяток квестов.
Заменить собачку на куртке Лёни. А чёрт её знает, совсем новая куртка, замок начал расходиться. И! Ребёнок дорос до такого размера, что можно сказать: оставь свою куртку дома, иди в школу в папином пуховике!
Ателье находится в таком подвале, каких я не видела с ранних двухтысячных, когда массово использовали подвалы для всяких бизнесов. Такой спуск в катакомбы. Я сделала круг вокруг этого дома, пока нашла вход.
Зато ателье в шаговой доступности в новом ЖК, чо.

Заплатить за следующие 4 месяца Лёниного английского.
И администратор школы ворчит, что Лёня не выгружает макулатуру из пакетов и не трамбует в специальный ящик для макулатуры, а оставляет так, а я молчу, потому что это я так делала, а не Лёня. Два раза. И я заглядывала в этот ящик, он был полон, невозможно было бы туда ничего утрамбовать. Я сверху ставила эти пакеты. Но в них всё было разделено: бумага - в одном, картон - в другом.
Мне стыдно, и в следующий раз я попытаюсь-таки упаковать в ящик.

Забрать игру про беглых крепостных из доставки.
Она очень прилично свёрнута и упакована в тубус, Большая штука.

Я поймала состояние разума в котором - могу, и начала читать Джейн Остин. Да, я никогда не читала Джейн Остин, потому что это для меня слишком девочковое. И не смотрела.
Но всегда думала, что для общего развития надо бы.

Вот, взялась.

Наблюдаю за изменением английского правописания и грамматики с тех пор.

Нет, я уже много лет его фанатка, это не новое увлечение,
просто оно по новому кругу пошло: может быть, это зима, хочется ярких красок, пения птиц и прочего гоблинкора.

Смотрю интервью с Энтони Дорром и восхищаюсь, какой же он упорото и заразительно увлечённый!

Насколько ж приятнее вот это "-20, ощущается как -26" после всего, что было! Даже жить хочется.

Жалею, что не взяла с собой прививочный сертификат: могла бы в свободные пару часов смотаться в прививочный центр, обновить вакцинацию от клещевого энцефалита. Когда-то же нужно будет этим заняться.

Давайте уже Сагаалган!

Обычно я говорю: Флэнаган - это как если бы Рансмайр и Сорокин, эксгумировав Гоголя и Салтыкова-Щедрина, устроили бы вечеринку с девками, пивом, веществами и фальшфейерами в архиве Тасмании.
На этот раз Курт Воннегут, Герберт Уэллс и Энтони Дорр в обнимку с Чеховым и Кафкой медленно и печально прогуливаются линиями аборигенских узоров (такими: круговыми), walkabout, время от времени раскидывая страницы своих наблюдений за абсурдом текущей жизни и разрушением мира, за людьми, жертвами обстоятельств, которые не изменить, и Системы, внутри которой каждый - притесняемый и жертва, и каждый - несёт вину, и печальных прогнозов об ужасающем будущем. Иногда останавливаются, чтобы обнять хуонские сосны.

"Когда я представляю себе Чехова, я вижу его в в его последние дни, умирающим от туберкулёза, в пенсне и с бородкой. Вот он стоит на краю утёса в Крыму, вот он покачнулся и падает, и мы вместе с ним, внезапно свободные и лёгкие, и на мгновение всё осознающие."

"Мы не можем быть тем, что нам не может присниться. И иногда мы обнаруживаем, что мы живём в снах и кошмарах других и сами видим сон. Я только пишу эту книгу, которую вы сейчас читаете, не более чем признание в любви моим родителям, и моему родному острову, и миру, который исчез, потому что более века назад другой писатель создал книгу, которая десятилетия спустя поразила разум ещё одного человека с такой силой, что она стала реальностью, которая изменила мир. Это история ужаса, который был его личным страхом любви, совершенной любви без меры и границ, но на её месте он создал идею беспредельного разрушения. Таким образом, мир породил книгу, которая, в свою очередь, породила мир."
(Ни на секунду не ослабить внимание: нить рассуждений теряется моментально. Возвращаешься к началу и перечитываешь. Не Рансмайр с его периодами на 15 строк, но тоже тот ещё артист круговых узоров.)

И всё шло вот такими медленными кругами, но к последней главе он созрел-таки рассказать о том, как в молодости он утонул на порожистой реке - он обещал это сделать раза три по ходу этого текста.
Человек пережил шок, человек сурово законсервировал его в своей голове и впоследствии написал книгу об этом опыте. Он утонул, он тонет сейчас, он будет тонуть всегда.
"Я пытаюсь рассказать историю как надо. Много десятилетий я этого не делал. Или не мог сделать. Я вообще об этом не рассказывал, хотя нет, очень редко, я начинал и запутывался в деталях, которые так долго пытался забыть.
История требовала от меня чего-то, чего я не мог ей дать, сказать, быть. Когда я начинал говорить об этом, я снова оказывался там, вернее, там оказывалось - здесь, и время обваливалось, и снова я был вопящим червяком за пределами своего тела. Вот как я себя чувствовал каждый раз все эти годы."

Эта последняя глава по-флэнагановски выбивает дыхание и выносит мозг.